Разработчики не терпилы
Пол Конингэм из Сиднея — айтишник, дата/ML-спец. Его собачка Розочка заболела раком. Ветеринары дали ей от одного до шести месяцев. Рак мастоцитов — хирургия, химиотерапия, иммунотерапия только замедляли болезнь.
Пол потратил ~$3k на секвенирование ДНК опухоли, прогнал мутации через ChatGPT и AlphaFold, спроектировал кастомную mRNA-вакцину. Попросил команду UNSW RNA сделать её физически. Самый долгий шаг — не секвенирование и не моделирование. Три месяца ушло на этические согласования и бюрократические документы.
Опухоль уменьшилась на 75%. Профессора подтвердили: вакцина легитимна.
Пол не биолог и не фармацевт. Умеет обращаться с данными, строить пайплайны, формулировать задачи. Остальное дали инструменты.
Щас со всех сторон трубят о бесполезности айтишников. У разработчиков определённо есть минусы. Я понимаю, почему с нами никто не хочет работать:
- не ходим в душ
- жмотимся и не тратим бабосы на жизненные удовольствия
- не социализируемся
- имеем странное чувство юмора
Но мы умеем быстро разбирать чужие системы, структурировать хаос и собирать пайплайны из разрозненной информации. Что, по-вашему, мы будем делать, когда нас начнут выгонять из уютных офисов Сбера и Яндекса, заменяя на skills.md + Claude Opus 4.9? Думаете, пойдём плакаться друг другу и билдить очередной убыточный B2C SaaS?)))
Инженеры, биологи, юристы — мы придём конкурировать за ваше рабочее место. Большая часть работы в этих профессиях — поиск, структурирование, координация. Мы умеем это делать. С ллмками цикл вхождения в чужой домен стал ещё короче.
Но нет!! Моя РАБота слишком сложна и за пол годика вы ничего не поймёте!!
Во Вьетнаме военные корпсмены (медбратья ВМФ США) делали на практике то, что гражданская система потом отказывалась признавать: сортировку раненых, экстренные процедуры, самостоятельную работу там, где врача не было рядом. Базовая подготовка корпсмена — 19 недель. После этого часть шла прямо к морским пехотинцам в поле и выполняла там работу, на которую у гражданского медика уходят годы лицензированного обучения. Дома эта компетентность исчезала на бумаге. Чтобы работать легально, нужно было заново покупать входной билет — платное гражданское переобучение с нуля.
В 1965 году профессор Duke University Eugene Stead запустил первую программу Physician Assistant из бывших корпсменов. Stead легализовал компетентность, которую гражданская медицина упорно отказывалась признавать.
На войне тебе доверяют спасать людей. В мирной системе — сначала купи правильную бумажку. Медсёстры-анестезиологи (CRNAs), которые делают ту же работу что анестезиологи-врачи, получают организованное сопротивление каждый раз, когда пытаются расширить независимую практику.
Война убрала барьеры принудительно. Барьеры оказались организационными. Профессию защищал контроль входа, а не сложность самой работы. Когда в профессию врывается поток мотивированных людей с коротким циклом обучения, часть “ремесла избранных” превращается в воспроизводимый пайплайн.
Что на самом деле защитит вас на РАБочем месте
Регуляция и лицензии. Врач без диплома не подпишет рецепт. Юрист без адвокатского удостоверения не выступит в суде. Реальная стена. Гейткипинг как в истории выше.
Физическое присутствие и доверие. Десять лет в одной компании — это не только экспертиза. Это репутация и политический капитал.
Реальная экспертиза, которая не в тексте. Есть знание, которое не оцифровано. Хирург знает что-то руками. Переговорщик — интуицией. AI про такие вещи понятия не имеет, как и большинство людей снаружи.
Всё остальное — переложение бумажек, форматирование отчётов, проведение совещаний, координация через email — защищает всё хуже. Если значимая часть вашей работы уже лежит в текстах, таблицах и регламентах, другие могут быстро её применить.
Угроза не только сверху
Стандартный совет в эпоху AI: “станьте незаменимым экспертом”. Углубляйтесь, специализируйтесь, делайте то, что AI не умеет.
Но пока вы углубляетесь в свою нишу, в неё с другой стороны заходит человек с другим бэкграундом и инструментами, которые компенсируют отсутствие глубины скоростью. И предлагает работу дешевле.
Вертикальное замещение — это AI вместо вас. Горизонтальное — инженер из другой профессии вместо вас. Первое можно переждать. Второе бьёт быстрее: инженер не ждёт, пока подешевеет, он ищет где применить навыки и продать труд дороже.
Выгоняют из удалёнки на 400к в бигтехе? Нас это устраивает. Если ваша деятельность высоко оплачивается и включает агрегацию и структуризацию информации, мы уже смотрим на ваше тёплое креслице.
ИСПУГАЛИСЬ?? Да лажно вам, обратных примеров тоже достаточно.
Кори ЛаШанс — инженер-механик, промышленное трубопроводное строительство, Хьюстон. Работает с химическими заводами и нефтеперерабатывающими предприятиями. Он построил приложение, которое читает изометрические чертежи трубопроводов и автоматически извлекает всё: количество сварных швов, характеристики материалов, коды комплектующих.
Десять минут на один чертёж стали 60 секундами. Сто чертежей — пять минут.
Кори вайбкодил восемь недель, параллельно с основной работой. За это время с нуля освоил Claude Code, терминал, VS Code. Его цех использует приложение каждый день. Когда он объясняет коллегам что сделал, они смотрят на него как на инопланетянина.
«Я сделал это без чьей-либо помощи — только AI. Любимые инструменты: скриншоты, пошаговые инструкции и просьба к Claude объяснить как будто мне пять лет.»
Горизонтальные переходы идут в обе стороны. Разработчики идут в чужие домены. Специалисты из других областей осваивают инструменты, которые раньше требовали найма программиста. Барьеры не исчезают — стоимость их перехода падает. Интересных историй будет больше!